Всем известно о существовании трех типов коммуникационных каналов – визуальный, письменный и вербальный. Эти каналы совершенствовались всю историю цивилизации, как технически, так и «морально». Люди совершенствовали не только технические средства передачи информации (книгопечатание, радио, телевидение, интернет), но и свое отношение к ней (правила построения предложений, цензура, направления искусства, мифы). Общественные каналы передачи информации становились и становятся все шире, и все глубже проникают в жизнь обычного человека.

В связи с этим, начинают работать несколько иные механизмы восприятия, фильтрации и контроля. Если раньше человек мог согласиться с мнением другого только оттого, что тот имеет более высокий социальный статус, то сейчас гораздо больше людей склонны вдумываться в смысл происходящего. В современном обществе ситуация с распространением информации несколько отличается от той, что была на заре появления теории информационной войны. Информационные каналы получили поразительную скорость и пропускную способность. Современный человек получает такое количество информации за один день, которое не получал живущий в начале двадцатого века за многие годы. При этом информация распространяется не только колоссальными объемами, но и практически моментально. С помощью прямых трансляций мы сейчас можем наблюдать в реальном времени за событиями, происходящими на другом полушарии, интернет позволяет узнать чужое мнение и получить информацию по любому интересующему вопросу (сейчас действительно очень сложно задать поисковой системе интернета адекватный вопрос и не получить на него хоть какого-то ответа). При этом технический прогресс относительно недавно и резко дал нам все это «раздолье».

Еще недавно в обществе понятие «авторитета» источника информации имело гораздо большее значение. В виду ограничения источников информации каждый из доступных становится более весомым, авторитетным. Во времена, когда образование можно было получить только через ВУЗы, авторитет преподавателей был гораздо выше. Но сейчас студент, если захочет, может получить ту же информацию, что и от преподавателя, и без него, а иногда и гораздо больше. Вследствие этого авторитет преподавателя падает, студент начинает сомневаться, что преподносимая им информация верна.

Размышления как таковые порождают сомнения в истинности известных вещей. Сомнения индивидуумов же нарушают целостность системы общества. Заставив человека усомниться в известных ему истинах, можно нарушить влияние на него всей общественной системы. Чем больше людей «заражены» сомнениями, тем менее эффективно работает эта система. Очевидно, что это и есть основная цель всех «операций» информационной и психологической войны. Далее нужно лишь усиливать эффект и создавать в человеке новое видение мира – такое, какое нужно заказчику операции.

Известно, что в конце двадцатого века, в рамках холодной войны, ЦРУ спонсировало проведение выставок современного американского искусства, в частности абстракционизма (Clark Toby. Art and Propaganda in the Twentieth Century. New York, 1997. Стр. 9). Абстракционизм порицался правительством СССР как форма искусства, поэтому правительство США старалось распространять его. Это прямо показывает, что даже такие формы коммуникаций, как изобразительное искусство, авторы которого сами не занимаются никакой пропагандистской деятельностью, становится инструментом информационного противостояния.

Все, что человек способен увидеть, услышать и даже пощупать и попробовать на вкус, есть информация, а она уже сама по себе есть оружие в руках тех, кто способен с ней управляться. Как раз с помощью искусства проще всего воздействовать на сознание, ибо искусство потенциально воспринимается человеком как нечто «не опасное», то, что создано для того, чтобы приносить ему удовольствие. Должен заметить, что многие недооценивают роль символических миров, которые создает искусство. В детстве человек живет в фантазиях, образы которых продиктованы сказками и мультфильмами; становясь старше, он погружается в миры литературы, кино, музыки. Именно в мирах искусства человек может пережить самые неожиданные события и встречи, такие, которые никогда не случатся с ним в реальной жизни, и, конечно же, он реагирует на них, примеряет на себя. Это помещение себя в несвойственную ситуацию заставляет человека задумываться над своим поведением. В зависимости от того, в какой мир он попал, и от личных качеств, человек может либо укрепить существующую у него концепцию мира, либо, наоборот, пошатнуть.

Искусство, несомненно, относится к долговременным коммуникациям, оно даже не столько формирует картину мира или общественное мнение, сколько расставляет чисто эмоциональные акценты, подкрепляет это самое общественное мнение яркими образами. Стоит отметить, что современное искусство, в частности кино, не гнушается использовать откровенно наигранные и карикатурные образы. С начала холодной войны пропаганда США стала рисовать русских как диких, агрессивных и жестоких персонажей, явно обделенных интеллектом. Чего стоят «русские» в таких известных и даже «классических» творениях Голливуда, как «Рембо-3» (1988 г., режиссер – Питер МакДональд) или «Красная жара» (1988 г., режиссер Уолтер Хилл). В «Рембо» русский сержант, избивающий главного героя, поражает воображение своей животной мощью и яростью, он выглядит громадным даже в сравнении со своим противником – Сильвестром Сталлоне, а обычные русские солдаты порой ходят в «типично русских» шапках-ушанках, несмотря на то, что в пустынях Афганистана они, мягко говоря, неуместны. В «Красной жаре» Арнольд Шварценеггер играет роль советского капитана милиции, который практически все время ходит в тяжелом кителе, бессменной шапке-ушанке, мало говорит, действует грубо и четко, особо не раздумывая. И хотя сам фильм отражает некое сближение США и СССР, демонстрируя, что за «железным занавесом» тоже есть «хорошие ребята», общая концепция русского солдата остается той же, что и в «Рембо».

Противостояние Джона Рембо и русского сержанта из фильма «Рембо-3»
Знаменитый кадр со Шварценеггером на Красной площади из фильма «Красная жара»

 

Сейчас литература имеет все меньше влияния, она вытесняется кино, ибо в кино человек напрямую видит картинку происходящего, ему не надо додумывать детали, следовательно, фильмы гораздо проще и быстрее воспринимаются. С развитием компьютерной графики фильмы становятся все более насыщены ею, зачастую именно красивому видеоряду с великолепной графикой отдана основная часть бюджета картины. Например, фильм «Аватар» (2009 г., режиссер – Джеймс Кэмерон), можно сказать, посвящен именно компьютерной графике: сюжет картины меркнет в сравнении с потрясающими пейзажами и фантастическими животными, изображенными в фильме.

Кроме большей эмоциональности, визуальный канал передачи информации (кино, живопись, театр), по сравнению с вербальным или письменным, является наиболее монологичным. Вербальный канал по умолчанию подразумевает диалог. Современные радиостанции, например, постоянно используют в своих передачах телефонные звонки радиослушателей и ведут с ними диалог. На телевидении такая практика используется гораздо реже. Письменный канал вообще не предполагает диалога с конечным пользователем в обычном смысле. Но литература предлагает нам кое-что другое. В литературе авторы зачастую используют метафоричные выражения, аналогии и иносказания. Автор, используя письменный канал, настраивает читателя на своеобразный диалог, предлагая разбираться в том, что написано. Различные направления киноискусства, такие как артхаус, все же стараются вступить в диалог со зрителем, заставить его размышлять над увиденным, но это скорее исключение из правил. Как известно, артхаус не пользуется популярностью среди основной массы зрителей. СМИ и вовсе направлены на подавление любых форм диалога между зрителем и автором. Совмещая строгую, четкую, тщательно распланированную последовательность кадров с подготовленным набором слов, СМИ сразу же занимают собой два канала, визуальный и вербальный, при этом информация подается так, что зритель не старается вступить даже в мысленный диалог с ее источником, ибо считает, что полученная им информация полная. К теме мнимой полноты информационного канала я вернусь чуть позже, сейчас хотелось бы отметить кое-какие исторические факты, сопоставимые с нынешним временем.

В одной из своих работ голландский историк и культуролог Хейзинг, живший в конце 19го века, отмечает, что основной особенностью культуры позднего Средневековья был чрезмерно визуальный характер. «С этим тесно связано атрофирование мышления. Мыслят исключительно в зрительных представлениях. Все, что хотят выразить, вкладывают в зрительный образ. Полностью лишенные мысли аллегорические театральные сцены, так же, как и поэзия, могли казаться терпимыми именно потому, что удовлетворение приносило только то, что было зримо. Склонность к непосредственной передаче внешнего, зримого находила более сильное и более совершенное выражение средствами живописи, нежели средствами литературы» (Йозеф Хейзинг, Осень Средневековья, 1988 г., стр. 318). Кстати, схожая ситуация была и в эпоху деградации и распада Римской империи. Мне кажется, что историки будущего смогут сказать то же самое и о культуре нашего времени.

Как я говорил выше, размышления индивидов приводят к ослаблению влияния на них системы. Соответственно, современная система общества старается найти защитные механизмы против этого эффекта. В идеале это, конечно же, полное отсутствие размышлений у членов общества, тогда система будет наиболее стабильна. Но это идеал. Другой способ, менее радикальный, – это направить размышления в нужное русло или ограничить то, над чем, собственно, можно размышлять. Визуальный канал оставляет наименьший простор для размышлений зрителя.

Человек, который хочет оставаться частью общества, должен следовать его канонам. Доминирование визуального канала приводит к возникновению свойственных обществу ритуалов и символов поведения. Отсюда возникают такие важные сейчас понятия, как имидж и стиль. Сейчас гораздо важнее, как человек выглядит и ведет себя, чем то, о чем он думает или каковы его моральные качества.

Харизма тоже является атрибутом визуального канала. Это нам прекрасно демонстрирует современный феномен «звезд» кино и телевидения: люди, совершенно незнакомые наблюдающей за ними массовой аудитории, становятся любимыми и даже фанатично обожаемыми в рядах этих самых масс. Эта любовь возникает только лишь на основании визуального образа, который создан для такой «звезды».

Телевидение, как и все современные СМИ, направлено на создание у пользователя сознания «большой деревни», когда человек воспринимает совершенно ничего не значащую в его реальной жизни информацию и сопереживает ей. Подобные «переживания», эмоции, вызванные незнакомыми и ничего не значащими для конкретного человека людьми, взращивают в нем чувство толпы – общности с большой массой незнакомых людей. В виду этого, современный визуальный канал, в частности телевидение, использует в основном развлекательную информацию. Не секрет, что самыми популярными телешоу являются именно развлекательные. Такой низкоинтеллектуальный продукт направлен именно на потребление толпой, ибо толпа сама по себе совершенно не интеллектуальна, и другой продукт не возымел бы популярности.

Общество порождает именно такие информационные каналы, какие будут наиболее эффективны в данный период.  Многие технические достижения, которые используются сейчас для развития информационных каналов, ранее несли в себе несколько иной смысл. Если книгопечатание было изобретено для исключения различных трактовок сакральных текстов, то сейчас оно используется еще и для массового производства текстов противоположной направленности. Если Интернет разрабатывалась для создания закрытого военного канала передачи информации, то сейчас он превратился в наиболее открытый и бесконтрольный источник информации за всю историю цивилизации. Информационные каналы развиваются, эволюционируют, практически без контроля и влияния отдельных индивидов. Это часть общественного сознания человечества.

Но человеческое сознание тоже изменяется. Люди адаптируются к новым реалиям информационных каналов и, так или иначе, создают новые блоки и фильтры информационного воздействия. Человеческое сознание все же индивидуально и эгоцентрично, оно старается защититься от воздействий, цель которых – заключить его в каких-либо рамках. И, конечно же, развиваются средства подавления индивидуального сознания сознанием общественным. Исходя из этого, человек, желающий научиться защите от воздействия информационных атак, должен в первую очередь понимать, что нет «безопасной» информации. Сейчас в качестве информационного оружия может использоваться абсолютно все.Абсолютно любая вещь, с которой мы сталкиваемся в жизни, оказывает на нас какое-то влияние, поэтому оружием на поле информационной войны могут оказаться очень неожиданные вещи, которые на первый взгляд не то что не имеют отношения к войне, но даже к информации в привычном смысле.

Читать предыдущую част: Информационные коммуникации

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code